Первый день адаптации

Автор
Опубликовано: 338 дней назад ( 9 января 2018)
+5
Голосов: 5
Итак, вот он, финиш. Я в диспансере.
А теперь встаёт вопрос, что лучше: шляться дальше или месяц лежать тут.
Уже успела заявить о себе: пыталась вырваться погулять на улицу. Не пустили. Блин, полпятого, а никуда не выйти. Зато закорешилась с тёткой из столовой. Хотя, это мерзко.
Дают старый добрый кломипрамин, с которого мне ничего, только лишняя сонливость. Не буду говорить врачу, что с кломипрамином я знакома.
Мне скучно. Бабки, один мужик и пара пацанчиков, которые ждут армии. В моей палате бабка и девица, которая беспрерывно вышивает. В палате нет розетки.
Ребят, мне по-прежнему плохо. Но теперь я не могу в открытую реветь. А очень хочется.
Тут даже библиотека есть, Донцова, Устинова... Но, полазав по ящикам нашла Платонова. Бедняга, его надо спасать отсюда.
Я боюсь, что к концу (если не сбегу) стану лежащим на койке овощем.
Время перечитать "Над кукушкиным гнездом". Фигово утрирую.
Хреново, что я не могу читать. Мне не сосредоточиться, я пропускаю слова, буквы при письме.
Кстати, слышу, что говорят обо мне. И о кроссвордах. Пора надеть наушники.
Услышала страшные слова: пойдём поболтаем, так время пройдёт быстрее.

Похожие записи:

Займемся нытьем!
С возвращением
Привет всем!Давно не писала тут. Поведаю вам о моей поездке в Мск и почему не стоит ездить в другой город автобусами. Решила немного развеяться,т к сразу после нового года меня очень сильно избил п...
Комментарии (16)
кракозябр # 9 января 2018 в 17:44
С чем лежишь?
Больная Обезьяна # 9 января 2018 в 17:55
Невроз
кракозябр # 9 января 2018 в 17:58
А как тебя зовут?
кракозябр # 9 января 2018 в 18:01
Наташа
Больная Обезьяна # 9 января 2018 в 18:03
Мне нравится такой диалог))
кракозябр # 9 января 2018 в 18:05
Это уже монолог. Я просто прочел твой предыдущий блог
Владимир # 9 января 2018 в 22:07
В первые дни всегда скучно и неуютно.
Я три раза лежал в отделении неврозов, давненько правда. Больше похоже на пребывание в санатории.
Весело было, дискотеки крутили. Есть что вспомнить crazy
У нас в 22-00 закрывали отделение. Если нужно уехать на день-другой- просто врача в известность главное поставить.
И людей у нас побольше лежало, может поэтому и было весело.
------- # 9 января 2018 в 22:26
Привет)) Лежала на Шаболовке, в клинике Соловьёва)) Толку никакого, разве что временная (40 дней) смена обстановки повлияла хорошо)) Но потом, конечно, всё вернулось))
Kiffy # 9 января 2018 в 22:30
Но, полазав по ящикам нашла Платонова. Бедняга, его надо спасать отсюда.
Интересно, кто кого будет спасать еще smile
Вот читаешь иногда твои записи и понимаешь, что ты умная девчонка. Но своеобразная..
Больная Обезьяна # 10 января 2018 в 14:00
Я не могу сейчас полноценно читать. Поэтому после выписки он поедет со мной smile
Больная Обезьяна # 11 января 2018 в 20:24
умная девчонка
Что ты под этим понимаешь?
Lаrs # 10 января 2018 в 20:27
Вам позитивчик)Больше приятных эмоций вам нужно

Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.
— Куда? — Спросила одна медсестра другую. — Может, не в отдельную, может, в общую?
Я заволновалась.- Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?
Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.
— Врач сказала в отдельную, — повторила медсестра.
Я успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет.
Я ощущала странную отстраненность от окружающего мира, и мне было абсолютно все равно, что в нем происходит. Меня ничего и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я. Ушли проблемы, ушла суета и важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным показалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждет нас…
И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города — сигналы машин, спешащее цоканье каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев … Господи, как замечательна Жизнь! И я только сейчас это поняла …
— Ну и пусть, — сказала я себе. — Но ведь поняла же. И у тебя есть еще пара дней, чтобы насладиться ею и полюбить ее всем сердцем.
Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь он был ко мне уже ближе всех.
— Господи! — радовалась я. — Спасибо тебе за то, что ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить ее. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить!
Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны ее энергии. Казалось, Любовь стала плотной и в то же время мягкой и прозрачной, как океанская волна. Она заполнила все пространство вокруг, даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной, пульсирующей водой. Мне казалось, все, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила! И это было слиянием мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки.
Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз четвертой степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: о чем говорить с умирающим человеком? Который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица.
Я радовалась: когда бы я еще увидела их всех! А больше всего на свете мне хотелось поделиться любовью к Жизни — ну разве можно не быть от этого счастливым! Я веселила родных и друзей, как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава Богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства.
Примерно на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, сначала закатив истерику по поводу того, что мне нельзя вставать.
Я искренне удивилась:— Это что-то изменит?
— Нет, — теперь растерялась врач. — Но вы не можете ходить. — Почему?
— У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали.
Прошел отведенный мне максимум — четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор.
Врача было жалко. Любовь требовала радости окружающих.
— Доктор, а какими вы бы хотели видеть эти анализы?
— Ну, хотя бы такие. — Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела на меня, что-то пробормотала и ушла.
В девять утра она ворвалась ко мне в палату с криком:
— Как вы это делаете ?!
— Что я делаю?
— Анализы! Они такие, как я вам написала.
— А-а! Откуда я знаю? Да и какая разница?
Меня перевели в общую палату. Родственники уже попрощались и ходить перестали.
В палате находились еще пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было что-то срочно делать. Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала и громко сообщила:
— Арбуз снимает тошноту после химиотерапии.
По палате поплыл запах свежего снега. К столу неуверенно подтянулись остальные: — И правда снимает?
— Угу, — со знанием дела подтвердила я.
Арбуз сочно захрустел.
— И правда, прошло, — сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях.
— И у меня … И у меня … — радостно подтвердили остальные.
— Вот, — удовлетворенно закивала я в ответ. — Как-то случай у меня один был … А анекдот про это знаешь?
В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:
— Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать не даете!
Через три дня врач нерешительно попросила меня:
— А вы не могли бы перейти в другую палату?
— Зачем?
— В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжелых.
— Нет! — Закричали мои соседки. — Не отпустим.
Не отпустили. Только в нашу палату потянулись соседи, просто посидеть, поболтать, посмеяться. И я понимала почему. Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно.
Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали ее похожей на зайчонка. У нее был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться. А через неделю я увидела, какая у нее обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол.
Пришедший на шум дежурный врач ошалело смотрел на нас, после сказал:
— Я тридцать лет здесь работаю, но такое вижу первый раз.
Развернулся и ушел. Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо.
Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила все, что видела: книгу, компот, соседку, машину во дворе за окном, старое дерево. Мне кололи витамины. Надо же было что-то колоть. Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала:
— Гемоглобин у вас на 20 единиц выше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать.Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она ошиблась с диагнозом, но быть этого никак не могло, и она это тоже знала.
А однажды она мне пожаловалась:
— Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть.
— А какой у меня диагноз?
— Я еще не придумала, — тихо ответила она и ушла.
Когда меня выписывали, врач призналась:
— Так жалко, что вы уходите, у нас еще много тяжелых.
Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30 процентов.
Жизнь продолжалась. Только взгляд на нее становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего.
А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить, и тогда твои возможности станут безграничными, а все желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью. И никого не будешь обманывать, не станешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так все просто и так все сложно.

Ведь это правда, что Бог есть Любовь.
Надо только успеть это вспомнить …
Lаrs # 10 января 2018 в 20:33
Фильм Поллианна

https://tfilm.cc/5749-pollianna.html
Lаrs # 10 января 2018 в 20:34
Говорите себе люблю себя прям чувствуйте любовь в теле,ощущения счастья на душе и любви,я серьезно,положительные эмоции вам больше помогут чем лекарство от которых вы спите.
Lаrs # 10 января 2018 в 20:38
Есть сайт психотерапевта Эльфики
Все сказки Эльфики
Там терапевтические сказки почитайте Горбунья
А эта сказка оттуда

Душевный доктор
До свидания, душенька, и помните: прощать, прощать и еще раз прощать! Трижды в день, после еды! Будьте здоровы! Следующий!

- Доктор, здравствуйте!

- И вы будьте здоровы. На что жалуемся?

- Да мне как-то неудобно…

- А вы присядьте, присядьте! Так удобно?

- Да…Нет…Не знаю. Наверное, удобно.

- Наверное? Или действительно удобно?

- Да не знаю я, доктор! Вроде ничего…

- «Вроде ничего» — это значит никак. Но не может же вам быть «никак»? Вы же существуете?

- Вот именно, доктор! Не живу, а существую. Это вы очень точно сказали. Я к вам поэтому и пришла.

- Но что же вас тревожит, милочка? Что болит?

- Душа болит. Вы ведь душевный доктор?

- Душевный. Фамилия моя такая. И специализация – тоже. А вашу душу что-то ранило?

- Не знаю. Может быть. Я ее как-то не чувствую. Я вообще плохо чувствую.

- А в чем это выражается?

- Ну… Например, я не умею говорить «люблю».

- Да? Ну, это распространенное заболевание. Расскажите мне, каков ваш рацион питания.

- Питания? Ах, да. Ну, супы, каши там. Овощи. Мясо – но не каждый день. Обычный, в общем.

- А если вкусненькое – то что предпочтете?

- Ну, я апельсины обожаю, мороженое, конфеты шоколадные тоже люблю.

- Ага! Любите! Значит, умеете говорить «люблю»!

- Нет, вы меня не поняли. Я людям не умею говорить «люблю».

- А почему? Почему, как вы думаете?

- Ну, не знаю. Я к вам за этим и пришла. Чтобы вы определили, почему.

- Понятненько. Так, милочка. Дышите! Глубже дышите! Да что ж вы так напряглись?

- Не могу я глубже дышать. У меня дыхание перехватывает.

- Так и запишем: не позволяете себе дышать полной грудью. Теперь не дышите. Не дышите… Не дышите… Все, можно. Похоже, у вас это привычное состояние – не дышать?

- Почему? Да я вроде дышу.

- Вот именно, «вроде». А на самом деле – так, вид делаете. Вы ж боитесь открыться. Вы ж все чувства в себе зажимаете. Не даете им проявляться!

- Ну, это же неприлично, когда чувства напоказ. Я вам что, «эмо», что ли? Девушка должна быть сдержанной, не показывать своих эмоций.

- А как вы думаете, куда они деваются?

- Кто?

- Эмоции ваши? Гнев, обида, зависть? Они же бывают?

- Нет! Нет! Это плохие чувства. Я их подавляю в самом зародыше.

- Вот, милочка, и объяснились ваши проблемы с дыханием. Накопили, понимаешь ли, в себе зародышей. Вся грудь забита. То-то вам и не дышится глубоко.

- Погодите, доктор! Вы что же, советуете на людях срываться?

- Вовсе нет, милочка. Ничего я такого вам не советовал. Но чувства подавлять – это преступление по отношению к себе.

- А как тогда, как с ними поступать?

- Признавать, что они существуют. Называть их по именам. И разрешать им быть. Иногда этого достаточно, чтобы гнев тут же улегся, а обида испарилась.

- Не может быть!

- Это мой рецепт. Хотите применяйте, хотите – дальше обиды глотайте. Каждый пациент сам решает. Давайте-ка я вам живот пощупаю. Так больно? А вот так?

- Ой, не то чтобы больно. Но неприятно как-то. Аж в позвоночник отдает.

- Следовательно, у вас тут неприятности складированы.

- Ой, а вот тут, под ложечкой, вообще тяжело! Будто камень какой-то.

- Ну, это вы, как говорится, камень за пазухой носите. Небось затаили злобу на кого-то?

- Ох, я и не знаю. Но тянет-то как!

- Совершенно с вами согласен, тяжелый груз. Рекомендую с ним расстаться. С годами он только тяжелее становится – на него ведь всякий негатив налипает, свойство у него такое.

- Ладно, спасибо. Я потом с камнем разберусь. Но сейчас я ведь не за этим. Я не умею говорить «люблю».

- А что вам мешает?

- Ох, не знаю. Что-то мешает. Я как-то… стесняюсь.

- Стесняетесь! Значит, тесно вам. И не мудрено: у вас же все чувства зажаты! Любовь – она чувство свободное, вольное, как птица. А где же ему в вас развернуться?

- Но почему? Почему у меня чувства зажаты, в чем дело?

- Так мы и пытаемся определить, милочка! Дайте-ка я вас простучу.

— Ай! Ой! Не надо! Пожалуйста, не стучите! Мне страшно!

- Так, значит, и до страхов ваших достучались. Слава тебе, господи! Но ведь вам не больно? Чего боитесь?

- Боли боюсь! Не хочу, чтобы больно!

- Воооот… А от чего бывает больно?

- Когда ушибешься. Когда обожжешься. Когда упадешь. Когда неосторожно себя ведешь. Когда задеваешь что-нибудь! От острых углов – очень больно.

- Милочка вы моя! Так вы боитесь любить!

- Я? Боюсь??? А при чем тут…

- Да любовь же и есть – пламенный полет!!! Разве нет? Она состоит из взлетов и падений, из крутых виражей, из столкновений. И острых углов не избежать – надо просто научиться их сглаживать или обходить. Любовь не может быть осторожной! И если вы огня боитесь – ну как вы в себе любовь разожжете? «Огонь любви» — слышали такое?

- Доктор… Я знаю. Было это все у меня. Случалось. И полет был, и огонь любви. И синяки, и шишки, и даже кровавые раны. Сначала такой взлет – что просто дух захватывало! Потом такое приземление, что еле в кучу себя собрала! В общем, обожгла меня любовь.

- И теперь вы боитесь…

- Да. Я боюсь. Боюсь, что не поймут. Отвергнут. Обманут. Обидят. Ранят. Я больше не вынесу. Это так больно! Сердце в клочья!

- Вот вы и зажали свои чувства. Защитили себя со всех сторон от возможной боли. И поэтому вам трудно сказать «люблю»… Вы просто боитесь! Боитесь боли. И что сердце разорвется в клочья.

- Да, да, да. Так оно и есть. Я хочу любить! Я очень хочу! Но очень боюсь! Помогите мне, доктор!

- Не волнуйтесь, милочка. Ваша болезнь не смертельна, а очень даже излечима. И рецепт простой. Научитесь любить себя.

- И?

- И все. Если вы будете любить себя – вы никому не позволите себя ранить. И сами себе вреда не причините неосторожными действиями. Вы будете выбирать только самое лучшее, самое полезное для вас. Вы будете безошибочно находить то, что сделает вас еще счастливее. И никто, никто не сможет вас обидеть или задеть! Потому что вы будете выше этого.

- Но… выходит, сейчас я себя не люблю? Так, что ли?

- Уже начинаете! Иначе бы вы ко мне не пришли. Вы уже стали о себе заботиться – а это хороший признак.

- А… как это – любить себя?

- Для начала начните к себе прислушиваться. К своим желаниям, ощущениям. А то вас что ни спросишь – «не знаю», «не чувствую». Если вы сами так невнимательно к себе относитесь, почему же другие будут вас щадить?

- Но я думала…

- А вы думали, если вы такая ранимая-уязвимая, так вас щадить будут, жалеть, по головке гладить? Нет, милочка, ошибаетесь. И ранить будут, и уязвлять. Подобное притягивает подобное, медициной это давно установлено.

- И что же мне делать? Как научиться себя любить?

- А вы сами себя щадите, хвалите, поощряйте. Себя надо время от времени поощрять – знаете об этом? Не перегружайте! Не делайте то, что не хочется! Не позволяйте себя обижать! И не позволяйте себе обижаться.

- Но как это можно сделать, если тебе обидные вещи говорят?

- А очень просто! Вам говорят – а вы в ответ: «Я этого не услышала!». Не можете вслух – про себя скажите. Конечно, если вы не имеете намерения опять все это внутрь складывать, обиды глотать и камни за пазухой носить.

- Нет уж, я теперь знаю, я теперь ничем таким грузиться не буду. Я буду себя любить, щадить и гадостей не слушать.

- Ну вот и славно. Пользуйтесь этим рецептом – и скоро вы почувствуете, что внутри освободилось место для любви. Думаю, на этом мы можем попрощаться. Медицина свое слово сказала, дело за вами.

- Погодите, доктор! Но как же оно освободится, если там столько всего?

- Да-да… Камни всякие… зародыши… обиды проглоченные… Накопили вы, накопили!

- Да, что с этим делать?

- А тут, милочка, рецепт один: прощать, прощать и еще раз прощать! Трижды в день, после еды! Будьте здоровы! Следующий!
Lаrs # 10 января 2018 в 20:44
Этот фильм пропустите начало 30 минут,а потом смотрите,начало,всё равно не поймете и оно не важно,а потом,то что надо.